Павлово воюет: винты, таран и тыл

Фронт не дошёл до Оки, но война в Павлове чувствовалась ежедневно: город работал на авиацию, формировал части и хоронил своих.

Тыл, который был фронтом

В августе 1941 года сюда эвакуировали из Москвы авиационный завод № 467. Он делал воздушные винты — и каждый третий самолёт Красной армии за годы войны нёс павловский винт. Эту цифру стоит держать в голове, когда говорят «глубокий тыл»: без винта самолёт не летит.

Своя часть

В 1941–1942 годах в городе формировалась 106-я отдельная стрелковая бригада. Павлово было не только цехом, но и призывным пунктом со своим соединением.

Таран над Окой

27 июля 1942 года в небе над рекой лётчик Пётр Шавурин таранил немецкий разведчик — единственный воздушный таран над Горьковской областью за всю войну. Разведчик шёл на промышленный узел, и остановить его надо было любой ценой. Второй таран Шавурин совершил уже под Сталинградом, а 14 февраля 1943 года получил звание Героя Советского Союза.

Как город помнит

Первый памятник погибшим павловчанам — гранитная стела в парке — открыт в 1967 году; горожане называют его Обелиском Славы, к нему по традиции приезжают молодожёны. 8 мая 1980 года открыли обелиск в честь лётчиков Великой Отечественной, и на торжестве присутствовал П.И. Шавурин — человек, чей таран над Окой к тому времени уже стал городской легендой в самом точном смысле слова: легендой, которая при проверке подтверждается.

Что осталось в производстве

Война перевела Павлово в другую отрасль навсегда. После неё завод № 467 с присоединённым конструкторским бюро ушёл в гидравлику — и вырос в «Гидроагрегат» и «Восход». Военный эпизод оказался развилкой всей послевоенной судьбы города.

Что делал город для фронта

Список павловской военной продукции показывает, как универсальным оказался металлообрабатывающий район. Заводы делали авиационные винты и корпуса бронебойных снарядов, стабилизаторы для реактивных снарядов, гранаты, детали спусковых механизмов автомата ППШ, шофёрский, танковый и миномётный инструмент, складные ножи и хирургический инструмент, фурнитуру для конской упряжи и зарядных артиллерийских ящиков, реактивы для обеззараживания отравляющих веществ. Четыре века навыка работы с металлом обернулись способностью за месяцы перестроиться под любую номенклатуру.

Что делал город помимо заводов

Тыловая работа не сводилась к цехам. Городской торг и пищекомбинат отправляли в армию солёные огурцы и капусту. Домохозяйки шили ремни для лыжных креплений. В лесах района заготавливали грибы и дикорастущие ягоды, а листья малины шли как заменитель чая. На болотах собирали белый сфагновый мох — его использовали в госпиталях вместо ваты. Это та часть войны, которая почти не попадает в юбилейные тексты, а между тем описывает жизнь города точнее, чем сводки о выполнении плана.

Двести килограммов корней

Самый неожиданный пункт тыловой разнарядки пришёл в июне 1943 года: лесничества района получили план по сбору корневой коры бересклета — двести килограммов сухих корней. Бересклет бородавчатый, он же «волчьи серьги», — невзрачный кустарник в метр-два высотой, который замечают только осенью, когда листья краснеют, а из малиновых коробочек свисают на нитях чёрные семена. В 1931 году советский ботаник Георгий Густавович Боссе установил, что внешний слой его корней содержит от 8 до 13 процентов гутты — сырья для гуттаперчи. Гуттаперча не пропускает воду, газы и электрический ток: изоляция кабеля, а значит связь. Война добралась и до оврагов, где этот куст рос никем не замеченным несколько веков.