Кожевники и мыловары: промысел, которого больше нет

Павлово знают по стали. Но два с половиной века рядом с кузницами работал совсем другой промысел — и в какой-то момент он село кормил лучше, чем металл.

Кожа

Отказные книги 1642/43 года переписали Павлово по дворам: каждый восьмой двор занят кожевенным делом, одних кожевенников в селе 89 человек. Дело было настолько серьёзным, что князь Яков Куденетович Черкасский поставил на берегу Оки собственный кожевенный завод, а павловские кожи уходили на дальние рынки — в 1694 году местные крестьяне продали в Астрахани товара больше чем на сто рублей.

Пик пришёлся на начало XIX века: в 1802 году в селе 56 кожевенных заведений, 157 тысяч кож в год, 202 работника.

Мыло

Мыловары впервые попадают в документы в 1677 году. Через век это уже сила: на рубеже 1780–1790-х павловские мыловары изготовили товара на 257 500 рублей, тогда как металлисты за тот же период — на 240 тысяч. Единственный документированный момент, когда главным промыслом села был не металл.

Хитрость графа

В 1761 году Пётр Борисович Шереметев объявил о создании в Павлове сразу трёх фабрик — слесарной, кожевенной и мыловаренной. На практике не изменилось ничего: крестьяне-промысловики по-прежнему работали в собственных домах. «Фабрика» была управленческой рамкой, а не зданием с трубой.

Куда всё делось

В течение XIX века старинные павловские промыслы — кожевенное и канатопрядильное дело, салотопенное производство, иконопись — приходят в упадок и прекращают существование. Село сосредоточилось на металле: ассортимент стальных изделий рос, а всё остальное отмирало. Мыловарение оказалось живучее прочих и продержалось до 1929 года — двести пятьдесят два года от первого упоминания.

Почему об этом стоит помнить

«Русский Шеффильд» — не судьба, а выбор, сделанный в XIX веке. Ещё за сто лет до Боборыкина Павлово могло бы называться мыловаренной столицей, и цифры это подтверждают. История промысла — это всегда история отказа от других возможностей.