Двадцать лет, которые сделали Павлово городом

Литературный портрет Павлова конца XIX века известен всем: «нищенская помойная яма» у Глеба Успенского в 1871 году, «заколдованный город» у Златовратского в 1885-м, надтреснутый соборный колокол у Короленко в 1890-м. Три больших писателя приехали в знаменитое кустарное село и уехали с одним и тем же выводом: выхода нет.

Между тем к 1917 году в этом селе работали больница, публичная библиотека, телефонная станция, кинематограф, четыре училища, две гимназии, учительская семинария, клуб и театр. Что-то между литературным приговором и этим списком не сходится.

Почему литераторам не понравилось

Успенский, Златовратский и Короленко были не сторонними наблюдателями, а сторонниками народничества, и ехали в Павлово за подтверждением своей идеи: Россия перепрыгнет чуждый ей капитализм и уйдёт в социализм прямо из крестьянской общины. А в Павлове они увидели противоположное — бурно растущую промышленность, полное отсутствие сельского хозяйства, заметное имущественное расслоение и откровенное желание местных богатеев (формально — членов той самой крестьянской общины) стать буржуазией. Отсюда недоумение, переходившее в раздражение, и приговор об отсутствии в Павлове «оригинальности».

Основания для мрачности всё же были

С 1872 года общину десятилетие раздирала война «партии большинства» — сторонников волостного старшины Фёдора Варыпаева — с «партией меньшинства», группировавшейся вокруг Николая Сорокина. Чтобы покончить с властью ненавистного старшины, «сорокинцы» дошли до того, что попытались перевести Павлово в статус города. В том же 1872 году случилось крупнейшее в истории села стихийное бедствие: 12 июня за сутки сгорело свыше пятисот домов. К концу 1870-х провалилась первая попытка кооперации — товарищество, затеянное Николаем Зерновым и Андреем Фаворским. А в 1880-х пришла новая напасть: дешёвый штампованный замок из западных губерний империи, из Прибалтики и Польши. Особенно давила фабрика братьев Шмидт в Ковно — под её напором павловчане теряли привычный малороссийский рынок и отступали на восток.

Перелом 1882 года

Сельский сход, наконец собравший кворум, отрешил Варыпаева и его помощника Василия Рыженькова от звания уполномоченных Павловского крестьянского общества. Вместо единоличного «хозяина села» появилась коллегия — от шести до семнадцати человек в разные годы, — управлявшая селом между сходами вместе с выборным волостным старшиной. Уже в 1883 году коллегия начала печатать и рассылать домохозяевам годовые денежные отчёты волостного правления. Это и есть точка, после которой список достижений становится длинным.

Школы

В 1891 году на деньги Василия Смирнова построено Новолинское начальное училище; вскоре собственным каменным зданием обзавелось женское начальное (сегодня в нём Управление образования округа); в 1895-м официально открыто ремесленное училище, из которого потом вырастет индустриальный техникум; в 1899-м на средства нижегородского купца и бывшего волостного старшины Ивана Прядилова создано начальное училище на Конопляной улице. В 1911 году заработала женская прогимназия, с 1913 года ставшая полной гимназией, в 1912-м — женская учительская семинария, в 1913-м — мужская гимназия.

Быт и город

В 1897 году в селе появилась публичная библиотека. Благоустройством занялся исправник Михаил Ржевский: садик у волостного правления в 1892 году, парк на Дальней круче через два года, первая булыжная мостовая на будущей Нижегородской. В 1901-м открылась общественная больница имени императора Николая II — сначала на десять коек, к 1905-му на сорок. В 1911 году Михаил Ерёмин открыл первый в селе кинематограф «Идеал», в 1912-м заработала телефонная станция, в 1913-м на базарной Никольской площади возвели Романовский общественный клуб, в котором нашлось место и сельскому театру.

Кооперация и трезвость

Борьбу с пьянством вёл дьякон соборных церквей Иван Невский: в 1890 году он основал Сергиевское общество трезвости, а в 1894-м оно предприняло первую в Павлове попытку открыть школу для взрослых. В 1898 году павловские кооператоры создали 2-е Общество трезвости — по мысли Александра Штанге оно стало первым в селе клубом с лекциями, спектаклями, концертами и вечерами танцев, а в 1911 году при нём появился первый духовой оркестр. Сама артель Штанге, начавшая работу в декабре 1890 года, к 1913-му держала около сотни станков и более трёхсот работников. Присоединившееся к ней в 1892 году 1-е Общество потребителей к 1898 году имело такой авторитет, что вошло в число учредителей Московского союза потребительских обществ — первого всероссийского объединения потребкооперации.

Металл в обход скупщика

В 1896 году нижегородское земство открыло в Павлове склад стали и железа; заведовать им стал общественник Василий Матюшин. Кустарь получил возможность купить сырьё по умеренной цене — и власть ночной скупки над замочниками и ножевщиками заметно ослабла. С 1897 года в здании ремесленного училища заработала земская замочная мастерская. Вместе с артелью и мастерскими Николая Личадеева, Петра Щёткина и Ивана Пухова она наладила массовое производство штампованного полуфабриката — отдельных деталей висячего замка. Кустари стали переходить от дедовского паяного замка к сборке из готовых деталей, и вопреки мнению стариков это оказалось прибыльнее и спокойнее: работать на конкретного фабриканта, получая от него полуфабрикат и сдавая ему же готовый товар, было надёжнее, чем на скупку с её вечно падающими ценами. С 1890 по 1916 год число фабричных рабочих в Павловском сталеслесарном районе выросло вдвое.

Чем всё кончилось

Село отстраивалось: в 1863 году в Павлове было 1432 дома, из них 39 каменных и ещё 18 полукаменных; к 1899-му — уже 2427 домов, в том числе 152 каменных. Народнической утопии из Павлова не вышло. Оно всё дальше уходило по капиталистическому пути, становилось заметным индустриальным центром и всё меньше походило на село. Именно это и позволило дать ему городской статус официально: сначала постановлением Временного правительства в 1917 году, затем решением советской власти на местном уровне в 1918-м и на уровне центрального правительства в 1919-м.

Заколдованный круг оказался проходимым — просто выход из него нашли не проводники, которых искал Златовратский, а кустари, кооператоры, земские служащие и один неравнодушный исправник.